Нынешняя «судебная реформа» ненадолго

4 сентября, 2017 Политика и право, Право и лирика жизни, Правовая проблематика

court-systemНе стоит впадать в пессимизм — нынешняя реформа ненадолго. Пройдет год, два — и все будем начинать сначала

 Подводя промежуточные итоги очередной так называемой судебной реформы после обнародования итогов конкурса на замещение должностей судей Верховного суда, меньше всего хотелось бы критиковать и злословить общими словами. По сугробам многословия очень легко может потеряться суть явления, или и того хуже — можно завернуть на ложную тропу …

Попробуем дать оценку хода реформы с точки зрения тех, ради кого она, теоретически, проводится — потребителей судебных услуг. Почему услуг? Потому что в ст. 135 новой редакции закона «О судоустройстве и статусе судей» говорится о «судейскую вознаграждение». Во время реформы выяснилось (наконец!), Что судьи выполняют функцию правосудия не просто так, а за вознаграждение! То есть предоставляют услуги …

 Так вот, нас, рядовых участников судебных дел, вся эта шумиха с конкурсом в Верховный суд не трогает по одной простой причине: мы не видим причинно-следственной связи между «реформами» и качеством ежедневного правосудия. Вернее сказать, качество это мы видим на множестве примеров, и она, к сожалению, падает все ниже и ниже. Но не из-за громких реформаторские шоу, а скорее от бесконтрольности текущего правосудия, к которому нет дела большом начальству в период очередных реорганизаций.

 О чем была вся суета вокруг конкурса в Верховный суд? Мы много слышали о какой непримиримую борьбу между абстрактными «одиозными» судьями и теми, кто их продвигал, с одной стороны, и Советом добродетели — с другой. Вся эта борьба с добродетелью стала эффективным отвлекающим маневром, благодаря которому общество выпустило из виду главное: каковы цели и задачи, а главное — смысл судебной реформы?

 Возможно, кто-то назовет целью возвращения доверия к правосудию. Неужели вы думаете, что в стране, где нет доверия к парламенту и правительству, кто-то сильно переживает, что нет доверия к правосудию? Как могут вернуть доверие к судебной системе люди, которые сами доверия не вызывают?

 Выскажу одну крамольную мысль: по большому счету, вся эта лирика — добропорядочность, доверие — нисколько не интересна участникам судебного процесса. Нам важно — решения которые суд принимает на практике.

 Здесь я хотел бы принять некоторую аналогию права и позаимствовать качестве примера главу 49 Гражданского кодекса — обеспечение исполнения обязательства. Речь идет о таких видах обеспечения, как неустойка, поручительство, задаток, залог, удержание.

 Нет, я вовсе не предлагаю брать имущество судьи в залог на случай, если кто-то предъявлять иски к государству за причинение морального и / или материальный ущерб, например, незаконным содержанием под стражей или в местах отбывания наказания. Хотя мысль сама по себе не лишена оригинальности.

 Речь идет о другом: за тысячелетия существования гражданско-правовых отношений, особенно после введения римского права, люди пришли к логичному выводу, что бизнес на доверии очень плохо заканчивается. Эта фраза нам особенно дорога после известной практики делового оборота и обычаев начале 90-х годов прошлого века.

 В большом цивилизованном бизнесе уже давно не принято выяснять, кто кому больше доверяет и кто здесь порядочный. Для любой рискованной сделки — например, кредита — есть свои инструменты — залог, поручительство, банковская гарантия и тому подобное. Залог — это такая штука, которая и непорядочного убережет от соблазна, и порядочном поможет избавиться червей сомнения — отдавать долг или нет? Есть сомнения в том, что будет проведен расчет за поставку товара по международному договору — пожалуйста, воспользуйтесь аккредитивом. И никому не надо предъявлять доказательства своей порядочности.

 Мы не можем непосредственно перенести инструменты обеспечения из сферы гражданско-правовых отношений в сферу публичного права, но идея состоит в том, что кольт и доброе слово всегда имеют большее значение, чем просто доброе слово.

 Не игрой в добропорядочность надо было заниматься, а созданием нескольких вещей: во-первых, как бы смешно это не звучало, — внедрением достаточно подробной инструкции о порядке осуществления правосудия; во-вторых — эффективной системы просмотра (ревизии) судебных решений; в-третьих — созданием атмосферы легкого страха среди судей за принятие незаконного решения в сочетании с неотвратимостью ответственности за нарушение присяги.

 Кто-то может иронично спросить: зачем же инструкция, когда есть процессуальные кодексы? Этот вопрос не застанет нас врасплох: существует отдельно закон «О нотариате» и отдельно — Инструкция о порядке совершения нотариальных действий. Почему так? Потому что общие нормы закона каждый нотариус трактовать и выполнять по мере своего непонимания. Поэтому чтобы защитить нотариусов от совершения ошибок, порядок осуществления ими нотариальных действий был детально регламентирован до мелочей.

 Можно в качестве примера привести структуру решений Европейского суда по правам человека. В нем четко выделяются такие разделы и подразделы: процедура, факты, национальное законодательство, документы Совета Европы, утверждение о нарушенном праве, применение Конвенции, убытки (судебные издержки, пеня), резолютивная часть. При этом каждый аргумент заявителя и каждый контрдовод ответчика структурированный и выделен в отдельный пункт. По каждому отдельному факту четко расписано — позиция одной стороны, позиция второй, мотивы суда и тому подобное. Каждый пункт пронумерован, что позволяет безошибочно ссылаться на конкретную часть судебного решения.

 Что мы видим у нас в Украине на практике?

 Решения судов часто представляют собой неразделенную неструктурированную кашу из доводов истца, возражений ответчика, фактов, на которые ссылаются стороны (часто без разбора и разделения на принятые и отвергнутые судом факты), далее следуют скопированы шаблоны ( «рыбы») в виде «салата »из норм права, порой бывают неуместными или просто не касаются дела.

 Часто за длинным цитированием идущие выводы суда, которые не только не вытекают из вышеизложенного в судебном решении, но и выглядят как некий субъективный волюнтаризм, не основанный на нормах права. Особенно обидно бывает читать в решениях судов всякую ересь по делам публичного права, вроде такого: истец не предоставил убедительных доказательств своей невиновности, или доводы истца не опровергают решения субъекта властных полномочий, — что прямо противоречит доктрине презумпции невиновности и правомерности действий любой частного лица в споре с органом власти.

 Жаль, но не только из-за незнания, а порой по мотивам субъективной предвзятости приходится слышать подобные вещи. Одна судья Днепропетровского окружного административного суда так прямо и заявила в моем кабинете я решаю, какие нормы права действуют! И даже пригрозила допросить по всей форме под присягой истца (!), А если он лично не появится — то доставить под конвоем из другого региона или, говоря специфическим языком, — этапировать для принудительного участия как стороны по административному делу.

 При этом она воинственно пояснила, что в ее кабинете не действует правило ч. 2 ст. 71 КАСУ, по которому субъект власти должен доказывать правомерность своих действий, а надо руководствоваться ч. 1 ст. 71 КАСУ — каждый должен доказать те обстоятельства, на которых основываются исковые требования или возражения. То есть невиновность подлежит доказыванию …

 Еще одно распространенное формулировка звучит так: суд не усматривает наличие права стороны по делу. Неважно, какого права — процессуального или материального. Просто когда надо отказать в иске или в жалобе, но невозможно сослаться на прямую норму закона, то выстраивается химера со слов «не усматривается наличие права».

 Опять же, с точки зрения популярной ныне концепции верховенства права, сам подход — что право подлежит «усмотрения» — пахнет традициями архаического феодализма столетней давности. Право — это объективная категория, существующая независимо от субъективного мнения судьи, и ни «усмотрения» не нуждается. Оно или есть, или его нет. Вывод об отсутствии права должно быть логично обоснованный и подкрепленный нормами действующего законодательства.

 Как бороться с такой ересью?

 Поскольку решения принимаются судьями, но пишут не всегда компетентные помощники, то вытравить это процессуальное зло можно только одним — по аналогии с нотариатом — созданием пошаговой инструкции, подробно регламентирует все действия, от приема заявления до выдачи сторонам копии судебного решения. Вплоть до того, чтобы ввести бланки судебных решений по четко регламентированными разделами и структурированием всех доводов и фактов под номерными пунктам — как это делается в ЕСПЧ.

 Не нужно лезть судьи в душу с расспросами о добродетели, не надо устраивать публичные акции с призывами доверять судебной реформе. Просто, как говорил Петр Алексеевич Первый, «чтобы дурь каждого видна была», нужно заставить судью и / или помощников заполнить довольно длинный форму и на каждый аргумент истца и ответчика указать позицию суда — факты и нормы права суд принимает, какие — отвергает и почему. По каждой из них — отдельно.

 В идеале было бы хорошо вернуться к модели судебного следствия для рассмотрения гражданских, хозяйственных и административных дел. Но это требует колоссальной политической воли для признания того факта, что механическое заимствование зарубежного опыта иногда приносит отрицательные результаты …

Опять же, создание пошаговой инструкции с одновременным уточнением соответствующих норм процессуальных кодексов позволит устранить еще два аспекта, которые очень огорчают на предыдущей стадии судебного разбирательства — это бессмысленные отписки с отказом в открытии производства по делу по основаниям предмета иска или по причинам ошибочности адресов иска ненадлежащем суда.

 Во-первых, уже сколько десятилетий можно повторять один и тот же аргумент: если суд считает, что дело подлежит рассмотрению другим компетентным судом — пусть сам туда и передаст! Например, согласно п. 2 ч. 1 ст. 116 ГПК предусмотрено следующее:

1. Суд передает дело на рассмотрение другому суду, если …

 2) после открытия производства по делу и до начала судебного разбирательства оказалось, что заявление было принято с нарушением правил подсудности.

 Но одновременно действует прямо противоположная норма ч. 1 ст. 115 ГПК:

 1. Если судья, решая вопрос об открытии производства по делу, установит, что дело не подсудно этому суду, заявление возвращается истцу для подачи в надлежащий суд, о чем выносится определение. Постановление суда вместе с заявлением и всеми приложениями к нему направляются истцу.

 Почему бы не упростить народу жизнь? Вопрос предметной, субъектной и территориальной подсудности бывают настолько запутаны даже для опытных юристов, не лучше ли было бы, если бы суды сами между собой выясняли отношения? Тем более что ставки судебного сбора являются унифицированными, поэтому государству ущерб от переноса дела из одного суда в другой — никаких.

 Пошаговая инструкция также отбить охоту судьям отфутболивать назад иски на основании беглого изучения обстоятельств дела на стадии открытия производства. Это не просто неправильно — это незаконно! По аналогии с отказами в открытии уголовного производства, которые невозможно победить даже прямой и недвусмысленной нормой ст. 214 УПК, такие же отказа в открытии производства по гражданским, хозяйственным и уголовным делам на досудебной стадии противоречат принципам состязательности судебного процесса.

Возьмем, например, гражданский процесс. Суд обязан открыть производство по делу, если исковое заявление соответствует требованиям ст. 119-120 ГПК и уплачен судебный сбор. Суд может рассмотреть иск по существу и отказать истцу, но уже по правилам искового производства, а не путем отписки во внесудебном порядке.

 И здесь мы выходим на еще один важный аспект — воспитательной работы с кадрами. Дело здесь не только в том, что судья каждый день, каждую минуту опасаться нарушить присягу. Это достигается эффективной системой негласного инспектирования судебных заседаний — часто практиковалось в советское время.

 Важно еще вот что: не всякий судья допускает, что его личная субъективное мнение может не соответствовать законодательном казуса. Часто случается так, что закон нелогичный, содержит множество исключений из общего правила и тому подобное.

 Самое обвинение, мне приходилось слышать в суде, было такое: смотри, какой грамотный! Решил закон в свою пользу использовать!

 С точки зрения многих судей и других представителей власти закон пишут не для того, чтобы кто-нибудь использовал его в свою пользу. Закон существует для того, чтобы наказывать народ, все равно увертывается как может. Но чтобы представитель народа использовал закон в свою пользу против интересов государства — такое многие судьи вынести не могут! И выносят незаконные решения, руководствуясь своей классовой правосознанием.

 Случай с отказом в приеме иска журналиста Владимира Бойко — это типичный пример проявления феодальной правосознания судьи, считает людей холопами, недостойными того, чтобы их права защищались в суде. Поэтому, по мнению судьи, иск является заведомо необоснованным, и ей это очевидно без рассмотрения дела по существу.

 Поэтому проводя кадровый отбор кандидатов на должности судей, следует ключевое внимание уделять не их способности механически запоминать нормы права, а главным образом другом — готовы ли они к тому, что их субъективное мнение может разойтись с позицией закона, и на чью сторону станет судья — своей заблуждения или закона? Подвержен судья судить «сердцем» — то есть несмотря на закон, или все же у нее в сердце найдется уголок для чувства процессуальной казуистики — то есть предположение, что и она может быть не права, что по закону ситуация может выглядеть иначе, чем казалось ранее .

 Если судья готова признать старую мудрость — errare humanum est — значит, тест сдала. Если классовая правосознание взяла верх — личное упрямство победила, — то таких людей нельзя допускать на пушечный выстрел к судейской мантии.

 Все вышеперечисленные доводы не новые, но при проведении нынешней судебной реформы их снова было проигнорировано. Поэтому не надо удивляться результату.

 Однако не стоит впадать в пессимизм — нынешняя реформа ненадолго. Пройдет год, два — и все будем начинать сначала.

Не верите?

Анатолий Новосельцев

Журналист, обозреватель

Метки: , ,

Добавить комментарий